Всем известная пословица «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня» в Индии не работает. В самом деле, зачем нужно торопиться что-то делать в этом иллюзорном мире, если, согласно традиционной вере, душа каждого смертного с неизбежной неотвратимостью обречена на длинную цепь перерождений? Что не успеешь натворить в нынешней жизни, наверстаешь при желании потом, когда-нибудь, в другом облике при более благоприятных обстоятельствах. Суета к добру не ведёт, ведь впопыхах, упаси Шива, можно ненароком и карму себе попортить. Поэтому не ждите, что индийский друг воспримет ваш призыв куда-то пойти и что-то сделать как немедленное руководство к действию. Скорее всего, вы услышите в ответ английское слово «туморэу», означающее в этой стране не конкретное «завтра», а весьма расплывчатое «потом» в смысле «после дождичка в четверг».
Вообще «туморяне» - коренное население этой страны – народ отзывчивый. Если вы, попав в затруднительное положение, обратитесь с вопросом к первому встречному, этот первый встречный всегда радостно покивает головой в ответ – из стороны в сторону и сверху вниз одновременно, что будет означать твёрдое «да, сэр!», покивает даже в том случае, если совсем не поймёт, о чём вы его спросили. Ну не принято в Индии говорить «нет», а вдруг это слово вас огорчит?
Раздобыв в Интернете подробную карту Хайдерабада, будучи уверенным в её топографической непогрешимости, я отправился на поиски достопримечательностей, отмеченных на бумаге жирными значками, но вскоре обнаружил, что карта на руках в этом городе, впрочем как и в любом другом в пределах Индии, не имеет силы действия. Хоть и составлена она была безупречно точно и названия объектов писаны грамотно по-английски, но искать по ней на местности нужную улицу можно было с таким же успехом, как с помощью атласа в незнакомом лесу - разыскивать грибное место. В индийских городах на домах нет указателей улиц, их вообще нигде нет, кроме как на карте города. Кому они нужны, если каждый туморянин без указок знает, на улице имени какого или какой Ганди он живёт?
Перспектива заблудиться в шестимиллионном (по официальным данным) «муравейнике», а точнее – «человечнике», влившись в двухмиллионную (по неофициальным данным) армию городских бродяг и попрошаек, меня не привлекала, поэтому, остановив «тук-тук»1, я сказал единственное индийское слово, которое знал: «Чар Минар». И слово это прозвучало, как пароль. «Хэндрэд рупи», - последовал отзыв. Договорившись до «консенсуса» размером в 100 рупий2, обоюдно удовлетворённые, мы покатили от озера Хусейн Сагар на юг, в старую часть города. Там, за рекой Муси, я осознал, что население страны Тумории состоит не только из индусов, то есть шиваитов, вишнуитов и кришнаитов, коих, если верить справочникам, насчитывается 80%, но также из 13% мусульман, которые, по-видимому, сговорились собраться в одно время в одном месте, конкретно – в Хайдерабаде на Лад Базаре и около Мекки Масджид. Здесь среди уличных торговцев «мусульманской наружности» пестроту расцветок традиционных сари подавляли чёрные никабы и хиджабы женщин, оставляющие открытыми только глаза и кисти рук. Как будто реактивный рикша мгновенно перенёс меня из южной части полуострова Индостан в какие-нибудь очень даже арабские эмираты.
Мекка Масджид, шестая по величине индийская мечеть, рассчитанная на 10000 молящихся, была построена в XYII в. продолжателем рода Мухаммада Кули Кутуб Шаха – основателя Хайдерабада, являвшегося прямым потомком легендарного Бабура, завоевавшего Индию и образовавшего в XYI в. империю Великих Моголов. «Масджид» означает «место поклонения». Эта мечеть известна тем, что в основании её центральной арки лежит камень, доставленный сюда из великой мусульманской святыни – Мекки. А сами арки были сделаны из огромной гранитной глыбы, которую приволокли на это место 1400 не хилых волов, объединённых в одной упряжке.
Слева от входа в мечеть покоится прах низамов хайдерабадских, правивших этим княжеством после прямых потомков Тамерлана.
Великие Моголы хоть и назывались «великими», но человеческие чувства и слабости им были не чужды.
